Алексей Комиссаров — РБК: «Мы никого под БТР насильно не клали»

20.06.2018

Проректор РАНХиГС Алексей Комиссаров, курирующий программу подготовки президентского резерва, рассказал РБК о ее стоимости, оценках будущих глав регионов и прыжках с вышки. И о том, что идея программы принадлежала Владимиру Путину.

В среду, 13 июня, началось обучение второго потока программы РАНХиГС для президентского кадрового резерва. Многие выпускники первого потока уже получили высокие назначения: восемь из них стали главами регионов, еще двое — Михаил Котюков и Евгений Дитрих — возглавили министерства. Слушателям первого потока лекции читали представители правительства и администрации президента, губернаторы и руководители крупнейших компаний. Также частью программы были командообразующие тренинги — каньонинг в Сочи, гонки на лодках-драконах, тренировки с движущимися БТР и прыжки с парашютной вышки.

Куратор учебной программы проректор РАНХиГС Алексей Комиссаров рассказал РБК о том, как оценивались результаты слушателей первого потока, сколько стоила учебная программа и кто придумывал, как готовить будущую государственную элиту.

«Второй поток курса будет формироваться по необычному принципу»

— ​По какому принципу отбираются участники курса? Обсуждаются ли они с вами?

— Мы получаем списки участников из администрации президента. Второй поток курса будет формироваться по необычному принципу: он частично будет состоять из финалистов конкурса «Лидеры России». Остальные участники этой программы так же, как и участники первого потока, являются людьми, которые занимают достаточно серьезные должности — вице-губернаторы, заместители министров, директора департаментов министерств, депутаты Госдумы, сенаторы.

Среди них будут и бизнесмены — в основном как раз финалисты «Лидеров России». В том числе там есть люди, которые сейчас работают в бизнесе, но имеют опыт госслужбы и желание в будущем продолжить свою работу на государственной службе.

— Сколько будет участников на втором потоке программы?

— 77 человек. Ожидается, что второй поток будет похож на ту программу, которая у нас недавно закончилась, но с небольшими корректировками.

— Часто отмечалось, что среди нового поколения назначенцев, «молодых технократов», как их называют, нет ярких лидеров, таких харизматиков, как, например, Юрий Лужков или Аман Тулеев. Работаете ли вы над развитием таких качеств у участников обучения?

— Я не соглашусь с таким мнением. Мне кажется, что среди недавно назначенных молодых губернаторов много ярких и харизматичных.

— Кто именно?

— Я не хочу кого-то выделять. У нас на программе уделяется особое внимание развитию эмоционального интеллекта, коммуникативным навыкам, лидерским качествам. Это все те составляющие, которые, собственно, влияют на восприятие окружающими того или иного человека.

— За последнее время сразу в двух регионах можно было наблюдать кризисные ситуации. Губернатор Подмосковья Андрей Воробьев столкнулся с проблемой свалок в Волоколамске, а врио главы Кемеровской области Сергей Цивилев — с последствиями пожара в «Зимней вишне». Готовите ли вы участников программы вот к таким кризисным ситуациям?

— Конечно, мы стараемся в рамках курса развивать и навыки общения, и навыки коммуникаций, и навыки общения и взаимодействия с населением в том числе. Это целый набор разных программ. На случай ведения переговоров губернатору могут пригодиться навыки эмоционального интеллекта, умение слушать и слышать других, доносить правильно мысли, умение реагировать в критических ситуациях.

«Мы должны подготовить людей, которые будут способны занимать серьезные должности»

— Когда вам принесли списки участников первого потока, предупреждали ли о том, что кто-то из них может стать губернатором, кто-то возглавить министерство?


— Конечно, нет. На том этапе, когда слушатели начали свое обучение, было совершенно четко сказано, что это не программа гарантированной подготовки на губернаторские или какие бы то ни было другие высокие посты — это программа подготовки кадрового резерва. Кто-то, с большой долей вероятности, из этой группы получит какие-то назначения, кто-то, возможно, их получит позже, кто-то, возможно, будет сам продвигаться, кто-то вообще не получит. Поэтому, конечно, не было информации о том, что вот этот человек готовится специально на такую-то позицию.

— Как в Кремле обозначили цели обучения?

— Мы должны подготовить людей, которые в относительно короткой перспективе способны будут занимать серьезные должности — это могут быть губернаторские позиции или другие высокие посты, в том числе в госкорпорациях, возможно, кто-то на какие-то позиции перейдет в правительство.

В целом задача звучала так: дать знания и сделать программу, которая бы соответствовала самому современному уровню, сделать ее совместно с лучшими учебными заведениями страны. Разработкой программы занималась Высшая школа государственного управления РАНХиГС. Мы сотрудничали со школой «Сколково», с Высшей школой экономики и с Корпоративным университетом Сбербанка.

— Как вообще появилась идея тренингов? Сергей Кириенко, отвечающий за внутреннюю политику в Кремле, допустим, пришел к вам и сказал: давайте сделаем вот так.

— Это был запрос от администрации президента на целую линейку программ в апреле прошлого года. Собственно, инициатива создания такого резерва исходила от президента нашей страны, а заказчиком выступила администрация президента во главе с руководителем и его первым заместителем.

Президент объявил о том, что большое внимание будет уделено социальным лифтам, продвижению молодых, новым возможностям, в том числе карьерным, корректировке подходов к подбору людей на руководящие должности. И в связи с этим в администрации президента возникла идея такой программы.

— Из администрации запрашивали характеристики на слушателей? Допустим, перед назначением врио глав регионов?

— Нет. Не запрашивали. Есть, конечно, запросы на тему того, как происходит обучение, кто наиболее ярко себя проявляет. Поэтому сказать, что совсем обсуждений нет, я не могу. Но сказать, что мы получаем запросы на характеристику Иванова Ивана Ивановича, — такого нет.

— Сколько стоила учебная программа развития кадрового управленческого резерва и кто ее оплачивал?

— Оплачена она из бюджета. Сумма, выделенная на 2018 год, — около 59 млн руб.

«Людям было полезно поучаствовать в таких испытаниях»

— Как вы решали проблему отсутствия опыта управления у участников программы? И чему именно учили людей, которые потенциально могли получить назначения на высокие посты?

— Здесь есть несколько моментов. Первое — людей без опыта на этой программе нет вообще. Все, кто обучается на этой программе, уже достаточно высокие позиции занимают, имеют большой управленческий опыт. Поэтому говорить о том, что кто-то был без опыта, точно нельзя.

Второй момент заключается в том, что очень большое количество наших слушателей уже учились на других программах: кто-то учился за границей, кто-то — на программах РАНХиГС. И это тоже для нас была непростая задача, потому что нужно было сделать такую программу, которая была бы интересна тем, кто уже видел самое лучшее, что есть в мире. И кроме того, одна из задач этой программы — передать практический опыт от тех руководителей, которые на сегодняшний день занимают высокие посты в разных структурах.

— Говорят, что некоторые из командообразующих мероприятий, например прыжки с парашютом, у некоторых из слушателей в возрасте вызвали неприятные эмоции. Были ли такие ситуации?

— Конечно, были. Я же сам в этом всем участвовал.

— И с парашютом прыгали?

— Прыгал, но прыгали мы с вышки, а не с самолета. Во-первых, без какого-то преодоления не бывает побед. Не буду называть фамилию, но у нас был один из участников, который очень сильно был против любых командообразующих мероприятий, говорил, что это не нужно, все это лишнее. В результате он сейчас все эти испытания вспоминает с благодарностью и говорит, что это одно из самых ярких событий его жизни.

Это не было обязательной частью программы — никого насильно не заставляли, мы никого на вышку не затаскивали, со скалы не сбрасывали и под БТР насильно не клали. Более того, мы это никак не учитывали, и кто хотел — тот поучаствовал, кто не хотел — тот не участвовал. Здесь все очень просто и понятно.

— Но именно эта часть программы вызывает больше всего вопросов. Каким образом будущему губернатору, министру поможет то, что он лежал под БТР, а БТР над ним проехал?

— Напрямую — никак. Не надо искать взаимосвязь. Но я думаю, что людям было полезно поучаствовать в таких испытаниях. На самом деле вопрос был не в том, чтобы полежать под БТР. Вопрос был в том, чтобы посмотреть, как готовится наш российский спецназ, послушать, какие задачи они решают, узнать про антитеррористическую подготовку и методы работы в направлении антитеррора и прочувствовать на себе, как эти люди живут.

Я считаю, что это очень сильная психологическая зарядка, потому что далеко не все наши слушатели, например, служили в армии. Одно дело — слышать про службу в армии и другое — прожить хотя бы один день, несколько часов посмотреть на то, как это происходит, понять, насколько это тяжелая и физически, и морально работа.

— Люди, которые читали про это новости, говорили, что наших управленцев учат не отдавать приказы, а им подчиняться.

— Участников программы точно не учили подчиняться приказам. Более того, их не учили отдавать приказы. И все современные методы эффективного менеджмента построены на более гибком, эффективном взаимодействии, на построении команд — вот этому учили много и старательно. И, мне кажется, это гораздо важнее, чем научить отдавать приказы или их исполнять.

— Я слышала, что несколько человек получили травму после мероприятия на военной базе «Кубинка».

— Серьезных травм, слава Богу, ни у кого не было. К сожалению, подвернуть ногу можно и в обычной жизни — от этого никто не застрахован.

«Таких, кто плохо учился, не было вообще»

— Участники обучения рассказывали, что за ними наблюдали специальные психологи, которые делали пометки в своих бумагах. Что это были за психологи, что они оценивали?

— Не совсем так. Никаких наблюдателей с какими-то непонятными заметками точно не было. Все участники программы проходили тестирование на факультете оценки и развития управленческих кадров Высшей школы государственного управления РАНХиГС. Более того, оценку они проходили в начале и в конце программы. И результаты этой оценки каждый участник получил индивидуальные. Главная задача этой оценки — не оценить то, что хорошо или плохо, а показать те потенциальные зоны, в которых можно и нужно этому конкретному человеку развиваться, если он хочет достичь чего-то большего в жизни. Это дополнительный большой бонус для участников программы — получить такую обратную связь.

— Были ли среди участников обучения первого потока те, кто получал низкие персональные оценки? Те, кто не «вытягивал» обучение, плохо учился?

— Таких, кто плохо учился или получал​​ низкие оценки, не было вообще. Но, естественно, у каждого человека какие-то компетенции развиты лучше, какие-то хуже. Поэтому есть среди выпускников те, кто по тем или иным компетенциям выигрывает, но зато, возможно, по другим проигрывает своим однокурсником.

Алексей Комиссаров (Фото: Владислав Шатило / РБК)

— Но все-таки кто-то же более успешно справился с обучением, кто-то менее успешно. Какая часть учащихся ниже среднего справлялась с программой?

— Вы знаете, всегда можно разделить как угодно. Можно пополам разделить. Одна половина покажет результаты ниже среднего. Это же вопрос математики и больше ничего. Но у нас нет большого количества оценок, среднего балла и так далее, поэтому такую оценку я дать не готов.

— Результатом обучения, насколько я понимаю, были проекты, которые участники разработали в группах? Что это были за проекты и что с ними происходит сейчас — они используются каким-то образом или их положили в стол?

— Действительно, все слушатели разделились на десять групп. В основном по своему собственному желанию — по тем тематикам, которые им были интересны. Но частично мы вначале вмешивались в этот процесс и старались сделать так, чтобы не было такой ситуации, когда, предположим, группа по вопросам транспортных проблем состояла только из тех, кто профессионально занимается транспортом.

Проекты касались разных тем — и госуправления, и демографии, и социальной справедливости, и вопросов здравоохранения, и вопросов ЖКХ. У групп было две задачи. Первая — просто учебная. И, соответственно, нужно было применить те знания, ту информацию, которую они получили во время программы, понять, как ее можно использовать. И вторая часть — практическая, чтобы что-то сделать полезное по результатам, собственно, этой работы. Все эти проекты были презентованы, принимал презентации первый заместитель администрации президента Сергей Владиленович Кириенко. Он давал обратную связь. Все проекты были переданы в администрацию с подробным описанием.

— Участники обучения получали какие-то отзывы о своей деятельности. А в администрацию президента какие-либо персональные рекомендации отправлялись?

— В администрацию президента мы направляли только те проекты, которые слушатели сделали, и информацию об участии тех или иных слушателей в программе вообще. Администрация отслеживала только участие. Первые оценки даны в том числе для администрации президента. Те индивидуальные рекомендации, которые участники получили в конце, они сделаны только для них.

— Планируются ли третий, четвертый потоки обучения?

— Будет ли продолжение дальше — пока непонятно. Но я надеюсь, что эта программа будет продолжена, потому что, на мой взгляд, она показывает свою эффективность. Думаю, что окончательные решения будут приняты или по результатам второго потока, или в процессе его обучения.

 

 

Оригинал статьи: https://www.rbc.ru/interview/politics/20/06/2018/5b23ced49a7947bf297925f0